О мичмане Александрове и его книгах 2 глава

Командир оказался прав. Чуть поднялось солнце, началась артиллерийская подготовка. И сразу, как утих гром орудий, показались цепи атакующей пехоты. Гитлеровцы шли, как на учениях, все более убыстряя шаг. Картина ужасная, в особенности для новичков. «Выдержат ли?» — молнией проносится идея.

Оглядываюсь на собственных товарищей. Закаменевшие лица, руки как будто приросли О мичмане Александрове и его книгах 2 глава к винтовкам. Глаз не вижу: в ожидании команды «огонь» каждый избрал для себя цель и держит ее на мушке. И сходу приходит уверенность: нет, краснофлотцы не дрогнут, будут драться до последнего.

Мы дождались, когда фашисты подходят ближе, и дали залп. Открыли огнь и другие подразделения. На какое-то мгновение ряды О мичмане Александрове и его книгах 2 глава гитлеровцев смешались, но, увлекаемые офицерами, вновь устремились на нас.

— В атаку! Вперед! За Родину! — пронеслось над нашими окопами, и мы бросились навстречу противнику.

Перекатистые «ура!» и «полундра!» загремели над степью, перекрывая треск стрельбы. Во неприятеля полетели гранаты. Позже все смешалось — фланелевки и полосатые тельняшки моряков, зеленоватые гимнастерки красноармейцев О мичмане Александрове и его книгах 2 глава и сероватые мундиры фашистов.

Перед очами мерцают перекошенные злостью и страхом лица гитлеровцев. Удар — и слышно, как с хрустом вонзается штык. Брань, рычание, крики. Орудуя штыками и прикладами, мы шаг за шагом пробиваемся вперед через кровавое месиво. Неприятель не выдержал, побежал. Мы настигаем бегущих и бьем, бьем их, не давая опамятоваться. С О мичмане Александрове и его книгах 2 глава ходу занимаем высоту, прыгаем в оставленные противником окопы...

Позднее мне пришлось еще шестнадцать раз участвовать в рукопашных схватках на подступах к Одессе, но 1-ая запомнилась на всю жизнь. Это было истинное крещение огнем и штыком.

Под Одессой нам приходилось нередко слышать суворовский афоризм: «Пуля — дурочка, штык — молодец». Нам О мичмане Александрове и его книгах 2 глава рекомендовали использовать каждую возможность, чтоб сблизиться с врагов! и навязать ему рукопашный бой. Гитлеровцы не выдерживали [18] наших штыковых ударов. В ту пору ни мне, ни моим товарищам как-то не приходилось думать над тем, почему мы обязаны прибегать к стародавней стратегии. А одной из обстоятельств этого была О мичмане Александрове и его книгах 2 глава нехватка орудия. Винтовки у неких из нас учебные, с просверленными стволами (взятые из осовиахимовских клубов). Дыры запаяли, но все равно стрелять опасно. Волей-неволей приходится полагаться на штык. Уж он-то не откажет.

...Разгоряченные схваткой, мы начинаем понемногу приходить в себя. Необходимо как можно резвее укрепиться на новеньком рубеже О мичмане Александрове и его книгах 2 глава, пока противник не опамятовался и не предпринял новейшей атаки.

Ко мне подполз краснофлотец Лайко:

— Товарищ командир, посмотрите на хутор. Видите 2-ой дом с краю под стальной крышей?

— Вижу.

— А дыру около трубы?

— Тоже вижу.

— Итак вот оттуда лупит германский снайпер. Уже троих наших уложил.

Беру у 1-го из бойцов О мичмане Александрове и его книгах 2 глава автоматическую винтовку с оптическим прицелом и, прикрываясь бруствером, начинаю осторожно прицеливаться. И вдруг — щелчок. Разрывная пуля угодила в прицельную планку, осколок попал мне в шейку. Прячусь за бруствер. Чувствую, как теплая струйка крови поползла за воротник.

— Вот сволочь, обогнал! Нужно же... — виновно бурчит Лайко, забинтовывая мне рану.

К вечеру рана воспалилась. Шейка О мичмане Александрове и его книгах 2 глава распухла так, что не повернуть головы.

— Отчаливайте в медсанбат, — предложил политрук Констанди.

Может, следовало послушаться политрука, тем паче, что рана невыносимо ныла и каждое движение причиняло мучительную боль. Но я не мог бросить собственных товарищей, с которыми побратался на поле боя.

— Пройдет, — ответил я политруку. — В медсанбат всегда О мичмане Александрове и его книгах 2 глава успею...

— Ну смотри, — строго произнес Констанди. — На всякий случай покажись санинструктору. Пусть помоет [19] и хорошо перевяжет. А я пока побуду во взводе.

После перевязки стало малость легче, и я остался со взводом. А с утра наш снайпер Балабанов снял-таки ранившего меня фашиста. Длительно подкарауливал он гитлеровца и поразил его О мичмане Александрове и его книгах 2 глава с первого выстрела.

Балабанов — гордость роты. На его счету уже более 2-ух 10-ов уничтоженных неприятельских боец и офицеров. Счет убитым он ведет при помощи зарубок на ложе собственной винтовки. Вот и на данный момент — сразу достал финку и сделал еще одну пометку.

...Равномерно втягиваемся в боевую жизнь. Идут О мичмане Александрове и его книгах 2 глава беспощадные бои. Раз в день рота теряет многих бойцов. Редеют ряды и в других подразделениях. А фашисты с каждым деньком усиливают напор, бросая в бой все новые и новые силы.

В 20-х числах августа неприятель нанес удар по нашему другу — Чапаевской дивизии. Вражеские танки перескочили к стрелковым окопам О мичмане Александрове и его книгах 2 глава. Уцелевшие бойцы отошли. Видя это, кое-кто пошевелил мозгами, что поступил приказ об отходе. Люди стали выскакивать из окопов. Комиссар полка Митраков кинулся к бегущим, приостановил их и повел в контратаку. Прошлый артиллерист политрук Констанди подбежал к брошенной расчетом зенитной пушке и первым же выстрелом подбил головной танк О мичмане Александрове и его книгах 2 глава. 2-ой убили бронебойщики. 3-ий подорвался, налетев на мину. Пулеметчик Лайко, спрятавшись в траншее, пропустил мимо себя неприятельскую пехоту, следовавшую за танками, а потом длинноватыми очередями хлестнул гитлеровцев в спину.

Заговорили пушки наших кораблей, береговых батарей и подоспевшего бронепоезда. Неприятель покатился вспять. А здесь с фланга стукнули мы, оттеснив гитлеровцев на О мичмане Александрове и его книгах 2 глава минное поле. Взрыв, другой, 3-ий... 10-ки фашистов погибли от собственных же мин. Удивленный противник незначительно притих. А с утра, собрав силы, снова начал пришествие. Армейцы и мореплаватели держались. Не раз завязывались жестокие рукопашные схватки. Но очень неравны были силы. К вечеру по приказу командования мы отошли на главный оборонительный О мичмане Александрове и его книгах 2 глава предел, к селению Сухой Лиман. [20]

К нам прибыло пополнение. Заждались его. У меня во взводе осталось всего двенадцать человек.

Посреди прибывших повстречал старенького друга Сашу Мозжухина. Совместно с ним мы начинали службу на 412-й батарее. Он приметно возмужал. На груди — новая медаль «За боевые заслуги».

1-ые слова, естественно, о О мичмане Александрове и его книгах 2 глава родной батарее: как друзья ведут войну? И вдруг узнаю, что 412-й больше нет...

Пушки нашей батареи стояли около Чебанки, на берегу лимана. Гитлеровцы не раз пробовали взять ее штурмом и разбивали лбы о ее железобетонные бастионы. Мореплаватели подпускали неприятеля ближе и обрушивали на него огнь всех орудий и минометов. В конце О мичмане Александрове и его книгах 2 глава августа выдался в особенности тяжкий денек. Отбивая неприятельские атаки, батарейцы выпустили около 3-х тыщ снарядов и мин. Бесстрашно дрались мореплаватели. Капитан Зиновьев, старший политрук Костюченко, старшины Ющенко, Лебедев, Проценко, электрик Гармаш и другие наши товарищи до последней способности отбивались от наседавшего неприятеля. Когда боеприпасы кончились, командир О мичмане Александрове и его книгах 2 глава отдал приказ артиллеристам отступать, а батарею подорвать.

Но не многим удалось уйти. Несколько моряков, полуживых от ран, оказалось в руках гитлеровцев. Фашистские палачи пытали истекающих кровью краснофлотцев, чтоб выяснить систему минирования батареи (некие объекты наши не успели подорвать). Мореплаватели молчали. И здесь послышалось: «Я могу сказать!» Это гласил краснофлотец Панченко О мичмане Александрове и его книгах 2 глава. Артиллеристы были ошеломлены. «Шкурник!.. Предатель!» Самые досадные, самые яростные слова летели ему в лицо. Панченко обвел всех грустным взором, что-то желал сказать, но только тряхнул головой и шагнул к потерне — глубочайшей шахте, которая вела в подземные помещения батареи. Обрадованные гитлеровцы последовали за ним. Непонятно, что происходило понизу. Только О мичмане Александрове и его книгах 2 глава через пару минут земля качнулась от взрыва. На воздух взлетели компрессорная, дизельная, аккумуляторная и телефонная станции. Под осколками отыскали конец 10-ки захватчиков.

Горько и постыдно стало мореплавателям за то, что так плохо поразмыслили о собственном друге. Нет, не предателем, а героем умер черноморский матрос Эмиль Панченко! [21]

Собрав остаток сил О мичмане Александрове и его книгах 2 глава, в едином порыве поднялись краснофлотцы. Кинулись на собственных палачей — невооруженные, ослабевшие от ран и пыток. Гитлеровцы повалили их, скрутили руки и 1-го за другим стали сбрасывать в глубочайший колодец.

Спасся только один — радист Анатолий Еремин. Спасся чудом: падая, зацепился одежкой за крюк на лестнице, что вилась по стенкам колодца. Придя в О мичмане Александрове и его книгах 2 глава себя, выполз на переходную площадку, а потом спустился вниз. Цементный пол колодца был залит кровью. Тут лежали изувеченные тела артиллеристов.

К счастью, взрывом не засыпало тоннель. По темному лабиринту радист добрел до командного пт батареи — на сберегал моря. Ночкой приполз к своим. Он-то и сказал друзьям О мичмане Александрове и его книгах 2 глава о геройской смерти оставшихся на батарее моряков.

В окопе стало тесновато: тут собрался практически весь взвод. Бойцы молчком слушали Мозжухина. Лица ребят потемнели от гнева. Смотрю на их руки: пальцы, стиснувшие винтовки, побелели в суставах. Сунулся бы на данный момент неприятель — узнал бы всю силу матросской ярости, всю крепость О мичмане Александрове и его книгах 2 глава матросского штыка!

Уходя, Саша Мозжухин произнес, что сейчас будем видеться нередко: он назначен в полковую разведку. Завидую ему: кто из нас в молодости не грезил стать лазутчиком.

Глава II.

Ночной взрыв

Вечерком заглянул в окоп к парторгу роты Александру Бахиреву. Когда-то тоже служили вкупе. Широкоплечий здоровяк, он славился собственной богатырской силой О мичмане Александрове и его книгах 2 глава. У нас на батарее не было равных ему в свободной борьбе. В окопе посиживали коммунисты. Дискутировали о текущих делах, о том, как работать с бойцами нового пополнения. Я оглядел окоп. Глубочайший, просторный, он был прикрыт накатом и походил на доброкачественную землянку.

— А вы серьезно устроились, — не О мичмане Александрове и его книгах 2 глава удержался я. — Эка какие хоромы отгрохали.

— Нельзя по другому, — забавно отозвался Бахирев. — Зимовать тут собираемся. Слово дали: ни клока земли [22] больше не отдадим фашистам. Правильно говорю? — обратился он к друзьям

— Правильно!

— Хватит, наотступались!

— Надоело пятиться!

Когда мы остались одни, Бахирев востребовал:

— Ну, выкладывай анонсы. По очам вижу: не случаем зашел.

Пересказал ему О мичмане Александрове и его книгах 2 глава все, что слышал от Мозжухина. Волнение мешало гласить. Бахирев тоже еле сдерживал себя. Перебивал, желал знать все, до мелких подробностей.

Разговор оборвал связной: нас вызывал командир роты.

Мы направились по траншее к командирской землянке. Вечер был тихий, и только вспышки ракет над фронтальным краем напоминали о близости неприятеля О мичмане Александрове и его книгах 2 глава.

Початкину сейчас присвоили звание старшего лейтенанта, и весь денек у него было приподнятое настроение. Но на данный момент командир хмурился.

— Тобой, Александров, полковник интересуется. Чую, непопросту. На всякий случай передай взвод Бахиреву.

Осипова я отыскал в штабном блиндаже. Он посиживал за низким дощатым столом, на котором не столько светила О мичмане Александрове и его книгах 2 глава, сколько дымила коптилка из гильзы. К моему удивлению, здесь оказался и Саша Мозжухин.

Яков Иванович не молод. Одет в черную шинель и черную кубанку с красным околышем — молвят, они у него еще с штатской войны в сундуке хранились.

— Подсаживайтесь ближе, чертяки полосатые. — Так полковник шутливо именовал всех моряков О мичмане Александрове и его книгах 2 глава за их полосатые тельняшки. — Узнаете? — он разложил на столе большой лист бумаги.

Мы узрели впереди себя схему позиций 412-й батареи. Сердца наши учащенно забились.

— Тут, — полковник ткнул карандашом, — немцы установили дальнобойную пушку. Она сейчас вовсю бьет по порту, по нашим кораблям. Итак вот, вам поручается ее убить. Сходу предупреждаю: задачка ответственная О мичмане Александрове и его книгах 2 глава и страшная. Мельчайшая оплошность — и все полетит ввысь тормашками. Сами погибнете и дело провалите. [23]

Мозжухин что-то желал сказать, но Яков Иванович приостановил его:

— Не спеши. Поначалу обмозгуйте все хорошо. Вам это дело поручается поэтому, что отлично понимаете местность. Но если чувствуете, что не потянете, гласите прямо.

Замолк командир. Я О мичмане Александрове и его книгах 2 глава живо представил для себя поселок Чебанку, совхоз, батарею. Воскресли в памяти лица друзей, сброшенных фашистами в глубочайший колодец...

— А что здесь мыслить? — вскочил Саша. — Согласны мы!

Я поддержал его:

— Мы пойдем — решено. Вопрос только, как лучше совладать с задачей.

— Это ты прав. Хорошо обдумать нужно, — согласился Осипов. — Я О мичмане Александрове и его книгах 2 глава здесь наметил кое-что, давайте посоветуемся.

Командир полка, не торопясь, объяснил, что противник считает Чебанку своим глубочайшим тылом. Немцы размещаются в уцелевших зданиях. Румыны — в сараях подсобного хозяйства. Расчет пушки основался в древнем караульном помещении. Около орудия повсевременно находится часовой. Подступы с моря охраняются в 2-ух местах — у Дофиновки О мичмане Александрове и его книгах 2 глава и у командного пт батареи. Около совхоза фашисты не выставляют охрану — сберегал там крутой, посадиться не так просто.

— Этим мы и воспользуемся, — произнес полковник. — Вы на катере подойдете к обрыву. Если увидите наверху две копны сена, означает, путь неопасен. Там вас повстречает женщина и покажет, как неприметно О мичмане Александрове и его книгах 2 глава пробраться к пушке. Ну, ни пуха, ни пера! — пожелал на прощанье Яков Иванович и по-отцовски обнял нас. — Только не кипятись, Александров, сберегай себя и людей.

Не считая Саши Мозжухина, в нашей группе краснофлотцы Балабанов и Лайко. В Лузановке встретимся с мотористом катера.

Отдыхали мы в землянке связистов. В назначенный час О мичмане Александрове и его книгах 2 глава нас разбудили, усадили на «газик». Путь показался долгим-долгим. Ехали с выключенными фонарями, по сплошным ухабам. В конце концов, снова подпрыгнув, машина тормознула у полуразрушенного дома. [24]

Пред нами, как из-под земли, вырос мореплаватель.

— Встречай, дежурный, Осиповны приехали, — произнес ему шофер.

Мореплаватель повел нас к причалу. Тут нас ждал О мичмане Александрове и его книгах 2 глава моторист — низкий, но, как почувствовалось по рукопожатию, сильный юноша.

— Николай Соломахин, — отрекомендовался он.

— Тезки, означает? Ну как, не подведет нас твоя амфибия?

— Ни при каких обстоятельствах, товарищ командир! Все испытано до винтика. К тому же и весла наготове.

— Сберегал отлично знаешь?

— Каждый камень!

В мгле не рассмотреть было лица парня О мичмане Александрове и его книгах 2 глава, но он мне приглянулся с первых слов. Моторист посодействовал нам спуститься в небольшой катер, покачивавшийся у причала. Проверили свое орудие, взрывчатку, запалы, шнур. Ровно в полночь отошли в море. Подпрыгивая на волнах, катер набрал скорость.

— Как думаешь, не услышат нас? — спрашиваю моториста.

— Ни при каких обстоятельствах, — отвечает он О мичмане Александрове и его книгах 2 глава собственной любимой фразой. — Сами посудите: ветер дует с берега — раз, прибой шумит — два, а глушитель мой собственного изобретения — три... Так что свободно пройдем.

Не моторист, а клад. Слева по борту над берегом взметнулась гирлянда осветительных ракет. Донеслось татаканье пулеметов, и опять наступила тишь.

— Линию фронта перебежали, — отметил Балабанов. Сейчас мы О мичмане Александрове и его книгах 2 глава идем повдоль побережья, занятого противником.

Кромешная тьма. Вроде бы нам не перескочить совхоз «Котовский».

— По-моему, кое-где тут, — произнес Соломахин и, сбавив обороты, повернул катер.

Приказываю выключить мотор и подойти к берегу на веслах. Все поближе и громче гул прибоя. Вот он уже грохочет вокруг О мичмане Александрове и его книгах 2 глава нас. Катер подхватывает волна и опускает на что-то мягкое. Сидевший на носу Саша Мозжухин спрыгнул в воду и потянул суденышко к берегу. Балабанов не успел убрать весло, и оно, попав меж камешков, сломалось. Звук показался громким, как удар грома. Все невольно пригнулись. Юноша начал было оправдываться. На него [25] шикнули:

— Тихо!

Прислушались О мичмане Александрове и его книгах 2 глава. Все расслабленно. На обрыве на фоне темного неба чернеют две копны.

Порядок! Саша разыскал крутую тропинку. Карабкаемся по ней. У ближней копны шевельнулась тень. Саша прошептал пароль:

— Волна.

— Прибой, — тихо ответил узкий девичий глас.

В моей ладошки очутилась малая, практически детская рука. Невзирая на мглу, я О мичмане Александрове и его книгах 2 глава вызнал старенькую знакомую — Веру Прудченко. Когда мы служили на 412-й батарее, она работала в совхозе. Женщина рано лишилась мамы. Отец — непоправимый пьяница, пропивал весь заработок. Двое младших братишек были на попечении Веры. Батарейцы жалели даму, помогали ей, чем могли. В символ благодарности она стирала нам белоснежные форменки и рабочую О мичмане Александрове и его книгах 2 глава одежку.

— Как живешь, Вера? — спросил я.

Женщина ответила, что румыны ее не тронули, наняли уборщицей в столовую. Она с детьми ютится все в том же совхозном домике. Заметив, что мы оглядываемся по сторонам, Вера успокоила:

— Не страшитесь, никого нет. Вчера понаехало много румын. Видно, новые, еще не вели войны О мичмане Александрове и его книгах 2 глава: мундиры с иголочки. Вечерком затеяли пьянку, привезли размалеванных девиц, допоздна горланили песни, а на данный момент дрыхнут без задних ног.

Она поведала, где находятся румыны и немцы, где стоят их посты. Искренне благодарю даму и велю ей идти домой.

Мы с ребятами принимаемся за работу. Переносим взрывчатку в старенькый окоп вблизи от О мичмане Александрове и его книгах 2 глава батареи. Охранять ее остается Балабанов. Лайко с ручным пулеметом залег у обрыва. Мозжухин ушел в разведку. Возвратился минут через 40. Доложил, что перерезал телефонные провода. И еще новость: оказывается, на развилке дорог, у караульного помещения немцы тоже выставили часового. Это усложняет дело. Ведь мы считали, что охраняется только пушка. Придется О мичмане Александрове и его книгах 2 глава снимать 2-ух.

Крадемся к караульному помещению. Часовой спит, прислонившись к стенке. Удар — и он на земле. Не пикнул. Ловок наш Саша! [26] Ползем к пушке. Часовой расхаживает взад и вперед, мурлычет для себя под нос. И его прикончили без шума. Стремительно минируем пушку. Саша следит за дорогой.

Протягиваю О мичмане Александрове и его книгах 2 глава шнур. Руки дрожат. В висках стучит кровь. Резвее, резвее. Спички ломаются. В конце концов шнур зашипел.

— Бежим!..

Тропинка ведет мимо потерны. На секунду задерживаем бег, вглядываемся в черную пропасть. Там, на деньке, лежат наши товарищи. Сдергиваю с головы бескозырку. Неплохой салют дадим на данный момент в вашу честь, братишки О мичмане Александрове и его книгах 2 глава!..

Бежим далее. Прячемся за грудой камешков. А взрыва все нет. Неуж-то чего-нибудть стряслось? Желаю возвратиться, проверить. Но здесь все озарилось. Жгучая волна лупит в лицо, в грудь. Мы слепнем и глохнем. На плечи сыплются осколки камешков. Сейчас быстрее к берегу. За спиной не затихает гром. Уже над О мичмане Александрове и его книгах 2 глава обрывом оглядываюсь. Там, где стояла пушка, вздымаются клубы огня и багряного дыма. Это рвутся снаряды. А в стороне, что за пламя? Пылают караульное помещение, конюшня... Слышатся клики, стрельба. Над нами свистят пули. В небо взвиваются ракеты. Щупальца прожекторов обшаривают сберегал.

Обдирая ноги и руки, скатываемся с обрыва. Вот О мичмане Александрове и его книгах 2 глава и катер.

— Все на месте? — спрашиваю Соломахина.

— Нет, Мозжухин пропал.

— Вот черт!

Опять лезем наверх. Забыв всякую осторожность, кричим:

— Саша! Мозжухин!

Вдалеке кто-то отозвался. Саша ли это? А стрельба приближается. Снова орем во всю мощь собственных легких. И вдруг слышим глас Сашки:

— Это я, помогите!

Он запыхался, ловит ртом О мичмане Александрове и его книгах 2 глава воздух. Подхватываем его под руки и кубарем катимся с обрыва.

На берегу уже рвутся мины. А Лайко все еще на круче. Лупит из пулемета длинноватыми очередями по черным фигурам, вынырнувшим из-за пригорка.

— Лайко, вниз! — кричу ему. [27]

В ответ доносится стон. Балабанов и Мозжухин опять взбираются на обрыв. Заботливо спускают вниз О мичмане Александрове и его книгах 2 глава раненого пулеметчика.

Развернув катер, даем полный ход. Высочайшие волны заслоняют нас от прожекторов — в этом наше спасение. Все далее и далее уходим в море. А над батареей продолжает неистовствовать пламенный вихрь.

Накидываюсь на Сашу:

— Где ты пропадал?

Оказывается, он, еще когда лежал, прикрывая дорогу, замыслил поджечь конюшню. Забежал О мичмане Александрове и его книгах 2 глава к Вере, взял у нее бидон керосина и, облив конюшню, поджег ее. На оборотном пути задержался у караульного помещения, прикрутил проволокой накладку у двери и выплеснул остатки керосина на стенку. От первой же спички она вспыхнула. Неприятельские бойцы очутились в мышеловке.

— Ох, как они заметались! — восхищается Саша.

— Шейку бы для О мичмане Александрове и его книгах 2 глава тебя намылить за твое ухарство, — сержусь я. — Из-за тебя товарища ранило.

Саша сник.

— Да я же желал как лучше...

Лайко, которому Балабанов перевязывает руку, вступается за товарища:

— Не повинет он. У каждого в таковой момент сердечко не стерпело бы...

Саша молчит. Мне становится жаль его.

Легонько толкаю О мичмане Александрове и его книгах 2 глава плечом:

— Хорошо, это для тебя урок. А в общем, друзья, мы хорошо сработали.

Длительно еще не унимался переполох в стане неприятеля. Гитлеровцы, наверняка, задумывались, что в их тылу высадился большой десант...

А мы уже подходили к Лузановке. На причале нас ждал Осипов. Выслушав мой доклад, поблагодарил всю О мичмане Александрове и его книгах 2 глава пятерку.

— А сейчас отдыхайте два денька. Место уже приготовлено.

Мы направились в отведенную нам землянку. Тихо, комфортно было в ней, но нам не терпелось возвратиться к своим. И в тот же вечер мы пошли в свою роту. Початкин повстречал с распростертыми объятиями:

— Ну, Микола, здорово ви зробили! [28]

Зная, как О мичмане Александрове и его книгах 2 глава Иван Григорьевич любит орудие, дарю ему трофейный маузер. У него глаза заблестели:

— О це штука! Та як мет, Микола, для тебя и благодарить?!

В землянке собралось много народу. Пришли Констанди, Бахирев. Упросили подробнее поведать о нашей ночной вылазке.

— Жалко тiльки Лайка, гарний кулеметник був. Ну, та могло бути и О мичмане Александрове и его книгах 2 глава горше, — произнес Иван Григорьевич.

Связные принесли ужин, и не чего-нибудть, а реальный флотский борщ. В ближайшее время мы почаще поправлялись сухим пайком — консервами, галетами. Время от времени баловали нас кашей. А здесь борщ, да какой!

Старший лейтенант черпает полной ложкой и нахвалиться не может:

— От борщ! I до О мичмане Александрове и его книгах 2 глава вшни не i в такового. Награжу Iвана Пилипця медаллю.

Против этого никто не возражает. Наш кок заслужил заслугу. Варить обед ему приходится, не снимая с груди автомата. У Ивана Пилипца на счету уже два 10-ка убитых гитлеровцев. Вот какой у нас повар!

После сытного ужина друзья и совсем развеселились. Кто О мичмане Александрове и его книгах 2 глава-то сует мне в руки гитару. Играю «цыганочку». Саша Бахирев хлопнул ладонями и пошел... Позже потихоньку спели. Далековато за полночь засиделись, пока командир роты не произнес:

— Хватит, хлопцы, отвели душу, а сейчас спать.

Глава III.

Рота, слушай мою команду!

С утра воздушная разведка донесла, что в ложбине, приблизительно О мичмане Александрове и его книгах 2 глава в трехстах метрах от нас, накапливается противник. По окопам пронеслась команда:

— Приготовиться, но огня без приказа не открывать!

Решено подпустить гитлеровцев на дистанцию верного огня, а потом нанести удар.

В 9.15 заговорила неприятельская артиллерия. Дымом и пылью окутались наши позиции. Стекала и гудела земля. [29] Бойцы спрятались в окопах, пережидая пламенный шквал. В момент О мичмане Александрове и его книгах 2 глава самого гневного обстрела на КП батальона заявился командир зенитной пулеметной установки Григорий Чернов, отчаянно смелый, находчивый юноша. Машина с установкой стояла в надежном укрытии за жд насыпью и выходила оттуда только при налетах неприятельской авиации.

— Случилось что? Почему ты бросил машину? — забеспокоился комбат.

— Да дело одно замыслил, товарищ О мичмане Александрове и его книгах 2 глава командир. А что если мы на собственной машине на данный момент к германцам прорвемся — как будто в плен желаем сдаться — и угостим их как надо?

— Да ты что? А если фашисты догадаются? И людей потеряем, и машину, и пулемет. Да знаешь, что за это будет?

— Головой ручаюсь: все О мичмане Александрове и его книгах 2 глава обойдется.

И комбат решил рискнуть. Чуток стихла артиллерийская подготовка, машина Чернова вырвалась из убежища и на всей скорости понеслась по ухабам к неприятельским позициям. Проинструктированные комбатом, наши бойцы открыли по ней неверный огнь. Немцы начали было стрелять по необычной машине, но потом перенесли огнь, отсекая ее от нас. Виданное О мичмане Александрове и его книгах 2 глава ли дело, чтоб русские матросы перебегали к противнику! Когда машина влетела в ложбину, гитлеровцы хлынули поглядеть на волшебство — на живых российских матросов, добровольно сдающихся в плен. В это время Чернов развернул пулемет и надавил на гашетку. Струи свинца из 4 стволов хлестнули по сгрудившимся фашистам. А 2-ой номер расчета О мичмане Александрове и его книгах 2 глава забросал их гранатами. Удивленные гитлеровцы даже выстрела не успели сделать. В страхе разбегались во все стороны, но пули и осколки гранат настигали их везде.

А из наших окопов со штыками наперевес уже неслись матросы. Весь полк бросился в атаку. Противника откинули на два километра. Могли бы и далее продвинуться, но Осипов О мичмане Александрове и его книгах 2 глава отдал приказ тормознуть, боясь за наши фланги.

Мореплаватели взяли в плен более 150 неприятельских боец и офицеров, много орудия, боеприпасов, два трактора-тягача, а сами практически не понесли утрат.

Осипов расцеловал Чернова и его товарищей, хотя и пожурил за отчаянный риск. Отдал приказ всех 3-х смельчаков представить к заслуге.

Удовлетворенность О мичмане Александрове и его книгах 2 глава наша была недолгой. Опомнившись, гитлеровцы бросили против нас эсэсовский полк. Два раза мореплаватели отбивали обезумевшие атаки. Опять приходилось вступать в рукопашную. На правом фланге нашей роты напор был в особенности сильным. Пришлось отступить метров на 100.

Командир роты находился в гуще боя. Через связного он отдал приказ мне одно отделение О мичмане Александрове и его книгах 2 глава с пулеметом перебросить к нему. Когда я привел собственных людей, в окопах уже шла рукопашная схватка. Мы с ходу пустили в дело штыки и вышыбли фашистов. Початкин кликнул:

— Молодцы, соколы!

Позже в тревоге обернулся:

— Бисови души, почему замолк пулемет?

Не дождавшись ответа, сам подбежал к пулемету. Командир расчета лежал О мичмане Александрове и его книгах 2 глава мертвый, 2-ой номер кружился на месте, схватившись за голову. Початкин сам лег за пулемет, заправил ленту и отдал длинноватую очередь по отступающим эсэсовцам. На миг закончил стрельбу, вытер потное лицо, улыбнулся:

— Смотри, Микола, как драпают!

Желал еще что-то добавить, но схватился за грудь и свалился. Мы О мичмане Александрове и его книгах 2 глава с Бахиревым подбежали к нему, отнесли в траншею.

— Доктора! Срочно!

На полосатой тельняшке командира расплылись четыре красных пятна. Иван Григорьевич тихо произнес:

— Не нужно, Коля, доктора. Уложите меня на спину. Желаю снова узреть небо.

Справа послышался вопль:

— Немцы опять готовятся к атаке!

Иван Григорьевич погибал. Я держал его руку и ощущал О мичмане Александрове и его книгах 2 глава: она становилась совершенно прохладной. Собрав последние силы, командир шепнул:

— Коля, воспринимай роту, лупите их, гадов. В сумке письмо... Пошли супруге... А в кармашке карточка: дочка Катря и супруга. Положите их со мной...

И стих. Я ничего не лицезрел: глаза застилали слезы. Не слышал, что кричат по цепи. Из забытья О мичмане Александрове и его книгах 2 глава вывел глас Саши Бахирева:

— Командир, немцы лезут. Командуй! [31]

Встал я. Распорядился, чтоб тело командира отнесли в тыл. Отдал приказ по цепи:

— Рота, слушай мою команду! В штыки! Гранаты к бою! Отомстим за нашего командира!

Бойцы поднялись, как один. Я воткнул в пулемет новейшую ленту и открыл огнь...

Из двухсотен человек О мичмане Александрове и его книгах 2 глава в роте не осталось и пятидесяти. Ну и из их многие ранены. Но каждый дрался за четырех. А фашисты все лезут. Вот они уже у траншеи. Гранатами и штыками отбиваются матросы. И здесь слышим веселый возглас:

— Братва, выручка идет!

Не выпуская из рук прыгающих рукояток «максима», оглядываюсь через О мичмане Александрове и его книгах 2 глава плечо. Рассыпавшись по полю, с винтовками наперевес, бегут к нам мореплаватели. Развеваются ленточки бескозырок на ветру. Громовая «полундра!» докатилась до гитлеровцев, и те кинулись от наших окопов.

Прибывшие мореплаватели заполняют траншеи. Их много. Сотки! Сейчас повоюем!

Знакомлюсь с прибывшими бойцами. Тут и новенькие, еще не нюхавшие пороху, и О мичмане Александрове и его книгах 2 глава обстрелянные вояки, вернувшиеся из госпиталей после исцеления. Посреди прибывших 8 коммунистов и 50 комсомольцев. Надежный люд!

Когда стемнело, подвезли жаркую пищу, воду и почту. Все накинулись на газеты. Радостного в их не достаточно. Наши войска отходят на восток. Мореплаватели группами собираются вокруг агитаторов. То здесь, то там появляются споры о причинах неудач на О мичмане Александрове и его книгах 2 глава фронте, о том, скоро ли в конце концов остановим неприятеля.

Бойцы читают письма, шумно делятся новостями. Я тоже получил письмо от отца. Старенькый боец, он не любит тревожить «служивого» домашними невзгодами. Письмо его бодренькое: «Не волнуйся, дома все хорошо». Но меж строк сквозит сердечная боль: «Все три отпрыска на О мичмане Александрове и его книгах 2 глава фронте. Доведется ли их узреть?» В конце письма, как обычно, наказ: сберегать себя и быстрее разгромить немца.

С еще одним пополнением пришли к нам две девушки-медсестры: светловолосая восемнадцатилетняя Оля Иванова, худая, малая, и Зоя Карачай, чуток [32] постарше и посолиднев. Саша Бахирев поглядел на их и вздохнул О мичмане Александрове и его книгах 2 глава:

— И для чего вы, дочки, явились сюда? Да вы и раненого не поднимите...

Оскорбило это девчат.

— Время покажет, — ответила Зоя. — Авось и пригодимся.

Так оно и случилось. Девчата акклиматизировались. В первых же боях вынесли из-под огня человек 20 покалеченых. И откуда только сила у их бралась!

Многим воякам выручили наши О мичмане Александрове и его книгах 2 глава медсестры жизнь. А посреди сентября и сами не убереглись.

В тот денек пришел нас проведать Саша Мозжухин. Меня на КП не было. Повстречал он там наших женщин. Они уже слышали о нем: лазутчик Мозжухин был известен всему полку. За куцее время он восемь раз побывал во неприятельском тылу, привел О мичмане Александрове и его книгах 2 глава 5 «языков».

Когда я возвратился на КП, беседа их была в полном разгаре. Вблизи послышались глухие хлопки.

— Что это? — спросили девицы.

— Наши минометы стреляют.

— Можно на их посмотреть?

— Не советую, — ответил я. — Противник вот-вот пойдет в атаку и, естественно, 1-ый удар обрушит на наших минометчиков.

Меня опять О мичмане Александрове и его книгах 2 глава вызвали на левый фланг. Неприятель начал артподготовку. Приказываю всем уйти в укрытие, а минометчикам усилить огнь по противнику. Выбрав позицию поудобнее, стал вести наблюдение. И удостоверился, что для атаки противник избрал участок нашей роты. Поторопился на собственный КП. И вдруг увидел около минометов Сашу Мозжухина и обеих медсестер. Вот бестолковые, не О мичмане Александрове и его книгах 2 глава послушались!

— Немедля в укрытие!

Да и сам не услышал собственного голоса. Оглушило взрывом. Над минометным окопом взметнулся столб огня и дыма.

Кинулся туда. Дым рассеялся. Минометчики вскочили, отряхнулись и возобновили стрельбу. Но 5 человек не поднялись. Посреди их и девицы. Зоя Карачай мертва. Оля Иванова очень контужена. Рядом с девицами — Саша О мичмане Александрове и его книгах 2 глава. Он весь в крови. Я склонился над ним. На очах друга показались слезы. [33]


o-konkurse-na-vklyuchenie-v-kadrovij-rezerv-dlya-zamesheniya-dolzhnosti.html
o-konkurse-oficialnih-wev-sajtov.html
o-konkurse-po-formirovaniyu.html