О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ

1. На основании чего нам достоверно понятно о существовании тел

Хотя мы довольно убеждены в том, что тела вправду есть в мире, но, ввиду того что это существование выше было поставлено под колебание (см. ч. I, § 4) и причислено к суждениям ранешнего возраста, сейчас следует найти, на основании чего оно нам достоверно понятно. Сначала внутренний О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ опыт уверяет нас в том, что все ощущаемое нами проистекает от некий вещи, хорошей от нашего мышления, ибо не в нашей власти чувствовать одно желательно перед другим: это находится в зависимости от вещи, воздействующей на наши чувства. Правда, мы могли бы задать вопрос, не есть ли эта вещь О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ — Бог либо нечто хорошее от Бога; но потому что мы чувствуем либо, точнее, потому что наши чувства нередко побуждают нас ясно и ясно принимать протяженную в длину, ширину и глубину материю, разные части которой наделены

определенными фигурами и движениями, откуда проистекают у нас разные чувства цветов, запахов, боли и т.п О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ., то, если б Бог конкретно сам вызывал в нашем уме идею таковой протяженной материи либо только допускал, чтоб эта мысль вызывалась какой-нибудь вещью, не обладающей ни протяжением, ни фигурой, ни движением, мы не могли бы отыскать ни одного резона, препятствующего нам считать, что Богу угодно нас накалывать, ибо О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ мы постигаем эту материю как вещь, лучшую и от Бога, и от нашего мышления, и нам кажется, что мысль, которую мы о ней имеем, появляется в нас по поводу вещей окружающего мира, которым она совсем подобна. Но природа Бога очевидно противоречит тому, чтоб он нас накалывал, как О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ то уже было увидено ранее (ч. I, § 29 и 36). Отсюда и должно заключить, что имеется некая субстанция, протяженная в длину, ширину и глубину, существующая в текущее время в мире и владеющая всеми качествами, о которых нам с очевидностью понятно, что они ей присущи. Эта-то протяженная субстанция и есть О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ то, что именуется фактически телом либо субстанцией вещественных вещей.

2. Каким образом нам понятно также, что наша душа связана с некоторым телом

Схожим же образом, ясно отмечая неожиданное возникновение боли и других чувств, мы должны заключить, что одно определенное тело связано с нашей душой теснее, чем все остальные тела, имеющиеся в О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ мире. Наша душа в силу присущей ей возможности к занию выносит суждение о том, что обозначенные чувства проистекают не только лишь из нее одной, так как она — вещь мыслящая, но также и так как она связана с некий другой протяженной вещью, передвигающейся благодаря расположению собственных органов; последняя и называется фактически О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ человечьим телом. Вобщем, серьезное изложение этого вопроса я предполагаю дать не тут [20].

3. Наши чувства не открывают природу вещей, а только демонстрируют нам, чем они могут быть для нас полезны либо вредоносны

Для нас довольно будет увидеть, что все воспринимаемое средством эмоций относится только к тесноватому союзу тела человека с душой О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ, что хотя они обычно докладывают нам, в чем снаружи тела могут быть для нас полезны либо вредоносны, но только время от времени и случаем наши чувства открывают нам, какова природа этих тел. Рассуждая таким макаром, мы без усилий отбросим все тенденциозные суждения, основанные на одних наших эмоциях, и О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ станем прибегать только к рассудку, так как в нем одном естественно заложены первичные понятия, либо идеи, представляющие из себя вроде бы эмбрионы постижимых для нас истин.

4. Не тяжесть, не твердость, не цвет и т.п. составляют природу тела, а одна только протяженность

Поступая так, мы убедимся, что природа материи, либо тела, рассматриваемого вообщем О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ, состоит не в том, что оно — вещь жесткая, веская, окрашенная либо любым другим образом воздействующая на наши чувства, но только в том, что оно — субстанция, протяженная в длину, ширину и глубину. Ибо о твердости мы знаем средством прикосновения только то, что частички жестких тел оказывают сопротивление движению нашей руки О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ, наталкивающейся на их. Если б каждый раз с приближением наших рук к телу частички последнего отступали с той же скоростью, с какой приближаются наши руки, мы, очевидно, никогда не чувствовали бы твердости; но, но, нет никакого основания считать, чтоб тела, которые могли бы отодвигаться схожим образом, лишены О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ были того, что делает их телами. Отсюда следует, что их природа заключается не в твердости, какую мы время от времени чувствуем по их поводу, либо в весе, теплоте и иных подобного рода качествах, ибо, рассматривая хоть какое тело, мы вправе мыслить, что оно само по себе не обладает О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ ни одним из этих свойств, но все же постигаем ясно и ясно, что оно обладает всем, по этому оно — тело, если только оно имеет протяженность в длину, ширину и глубину. Отсюда также следует, что для собственного существования тело в обозначенных выше качествах нисколечко не нуждается и что природа его О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ состоит только в том, что оно — владеющая протяженностью субстанция.

5. Эта правда затемняется господствующими взорами на разрежение и пустоту

Для того чтоб правда стала совсем тривиальной, тут остается прояснить два затруднения. 1-ое заключается в том, что некие, видя вокруг нас тела то более, то наименее разреженные, представили, как будто одно и то же О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ тело имеет большее протяжение тогда, когда оно разрежено, ежели тогда, когда оно сгущено, при этом посреди их нашлись до того хитроумные, что пожелали различать субстанцию тела от его величины, а саму величину — от протяжения. 2-ое затруднение основано только на ходячем методе рассуждения, как будто, говоря о протяжении в длину О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ, ширину и глубину, мы не разумеем наличия там тела, но одно только место, и даже пустое место; а это последнее, как многие убеждены, есть незапятнанное ничто.

6. Как происходит разрежение

Что касается разрежения и сгущения, то, если вдуматься в свои мысли и не допускать по этому поводу ничего, кроме ясной и О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ ясной идеи, никто не увидит в разрежении и сгущении чего-либо другого, не считая конфигурации фигуры разрежаемого либо сгущаемого тела. Изменение это надлежит осознавать так, что каждый раз, видя тело разреженным, мы должны считать, что меж его частичками есть промежутки, заполненные любым другим телом; более же плотными О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ тела становятся вследствие того, что при сближении их частиц эти промежутки уменьшаются либо совсем исчезают, в каковом случае предстоящее уплотнение сгущенного тела станет невообразимым. Да и в данном случае тело остается никак более протяженным, чем тогда, когда те же частички, будучи отдалены одна от другой и вроде бы разбросаны по О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ ответвлениям, заполняли большее место, ибо протяжение в порах и промежутках тела, оставляемых его частичками, когда оно разрежено, следует приписывать не ему самому, но другим телам, заполняющим эти промежутки. Так, видя губку, напитанную водой либо другой жидкостью, мы не считаем вследствие этого отдельные ее части более протяженными, чем когда О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ она суха и сжата; в первом случае имеются только огромные поры либо промежутки меж частичками.

7. Оно не может быть вразумительно объяснено никаким другим образом

Право, я не вижу, почему для разъяснения того, как разрежается тело, некие предпочитают гласить, как будто это происходит методом его роста, ежели пользоваться примером с губкой. Ибо, хотя О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ при разрежении воздуха либо воды мы не замечаем ни пор меж частичками, ни того, как эти поры становятся более широкими, ни даже заполняющего их тела, но еще наименее уместно выдумывать ради кажущегося разъяснения разрежения тела (притом при помощи совсем ничего не означающих определений) нечто совсем непостижимое, заместо того О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ чтоб из факта разрежения заключить о существовании в данных телах пор либо промежутков, расширяющихся и заполняемых любым другим телом. Нас не должно затруднять предположение, что разрежение происходит конкретно таким макаром, хотя бы мы и не принимали ни одним из наших эмоций этого нового тела, ибо нет никакого основания О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ мыслить, как будто все окружающие нас вещи должны восприниматься нашими эмоциями; мы лицезреем, что разрежение всего легче разъясняется конкретно так, а другим методом его осознать и нереально. В конце концов, это, как мне кажется, очевидное противоречие — чтоб нечто увеличивалось в размерах, либо в отношении протяжения, так чтоб тем к нему не присоединилась О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ новенькая протяженная субстанция, либо новое тело, ибо невообразимо никакое прибавление величины либо протяжения какому-либо телу без присоединения к нему другого имеющего величину и протяжение тела. Это станет еще больше ясным из предстоящего.

8. Величина разнится от имеющего величину, а число — от исчисляемых вещей только в нашем мышлении

Причина О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ этому та, что величина разнится от имеющего величину, а число — от исчисленного только в нашем мышлении. Это значит, что, хотя мы можем мыслить то, что присуще природе протяженной вещи, заключенной в пространстве 10 шагов, не обращая внимания на самую меру в 10 шагов, ибо эта вещь совсем схожей природы и в хоть О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ какой собственной части, и в целом; хотя мы также можем мыслить число «десять» либо непрерывную величину в 10 шагов, не мысля самой вещи, ибо мысль числа «десять» остается совсем одной и той же, относится ли она к мере в 10 шагов либо к какому-либо иному 10-ку, и хотя мы можем О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ помыслить непрерывную величину в 10 шагов, не думая при всем этом о той либо другой вещи, даже если и не можем помыслить данную величину без чего-либо протяженного, — все же полностью разумеется, что нельзя отнять ничего от таковой величины либо такового протяжения, не отняв столько же от вещи О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ; и соответственно нереально отнять что-либо от вещи, не отняв столько же от величины либо протяжения.

9. Телесную субстанцию нельзя помыслить без протяжения

Если некие, может быть, и молвят по этому поводу другое, я все таки не думаю, чтоб они мыслили нечто другое, чем только-только произнесенное. Различая субстанцию от протяжения и величины, они О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ или не разумеют под именованием субстанции ничего, либо же составляют для себя только смутную идею бестелесной субстанции, неверно относя ее и к телесной субстанции; тем они оставляют за протяжением настоящую идею вещественной субстанции, которую именуют акциденцией, выражаясь настолько неточно, что ясно видно, как их слова не О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ соответствуют их мыслям.

10. Что такое место, либо внутреннее место

Место, либо внутреннее место, также разнится от тела, заключенного в этом пространстве, только в нашем мышлении. И вправду, протяжение в длину, ширину и глубину, образующее место, образует и тело. Разница меж ними исключительно в том. что телу мы приписываем определенное протяжение О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ, понимая, что оно вкупе с ним изменяет место каждый раз, когда перемещается; месту же мы приписываем протяжение настолько общее и неопределенное, что, удалив из некого места заполняющее его тело, мы не считаем, что переместили и протяжение этого места, которое, на наш взор, пребывает постоянным, пока оно имеет ту же величину и фигуру О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ и не изменяет положения по отношению к наружным телам, которыми мы определяем это место.

11. В каком смысле можно сказать, что оно не отличается от заключенного в нем тела

Мы просто усвоим, что одно и то же протяжение составляет природу как тела, так и места и что тело и место друг О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ от друга разнятся не больше, чем природа вида либо рода разнится от природы индивида, если для того, чтоб лучше разобрать, какова наша настоящая мысль о теле, мы обратимся например камня и удалим из его идеи все то, что, как мы знаем, не принадлежит к природе тела. Сначала удалим О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ твердость, так как, если

камень раздробить в порошок, он лишается твердости, не переставая, но, вследствие этого быть телом; удалим и цвет, потому что мы нередко лицезреем камешки так прозрачные, что цвет в их вроде бы совсем отсутствует; удалим, дальше, тяжесть, так как хотя огнь только легок, все же О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ и он является телом; в конце концов, удалим холод и теплоту и все остальные свойства подобного рода, потому что мы не считаем их присущими камню и не думаем, как будто камень изменяет свою природу оттого, что представляется нам то теплым, то прохладным. Рассматривая таким макаром этот камень, мы найдем О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ, что настоящая мысль, какую мы о нем имеем, состоит единственно в том, что мы ясно лицезреем в нем субстанцию, протяженную в длину, ширину и глубину; то же самое содержится и в нашей идее места, при этом не только лишь места, заполненного телами, да и места, которое называется пустым.

12. И в каком смысле О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ оно отличается

Но тут существует различие в методе нашего осознания, ибо, если камень удален из места, либо из того места, где он находится, то мы считаем, что удалено и протяжение этого камня, потому что мы полагаем, что одно неотделимо от другого; но протяжение места, в каком находился камень, мы считаем О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ пребывающим без конфигурации, хотя бы место камня уже было занято деревом, водой либо воздухом и т.д. либо даже казалось пустым, так как протяжение мы рассматриваем тут вообщем и считаем одним и этим же для камня, дерева, воды, воздуха и всех других тел и даже для пустоты, если она О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ существует, только бы протяжение имело ту же величину и фигуру, что и ранее, и сохраняло прежнее положение по отношению к наружным телам, определяющим данное место.

13. Что такое наружное место

Причина этому та, что сами наименования «место» и «пространство» не обозначают ничего вправду хорошего от тела, про которое молвят, что О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ оно «занимает место»; ими обозначаются только его величина, фигура и положение посреди других тел. Чтоб найти это положение, мы должны увидеть некие другие тела, которые считаем недвижными; но потому что мы замечаем разные тела, то можем сказать, что одна и та же вещь в одно и то же время и О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ меняет место, и не меняет его. Так, когда корабль уносит-

ся ветром в море, то сидячий на корме остается на одном месте, если имеются в виду части корабля, по отношению к которым сидячий сохраняет одно и то же положение; но он всегда изменяет место, если подразумевать берега, ибо, удаляясь О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ от одних берегов, он приближается к другим. Если же мы учтем, что Земля крутится вокруг собственной оси и совершает с запада на восток таковой же путь, какой за то же время корабль совершает с востока на запад, то мы опять-таки скажем, что сидячий на корме не изменил О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ собственного места, ибо в этом случае место определяется по любым недвижным точкам, которые мы предполагаем на небе. Если, в конце концов, мы подумаем о том, что в универсуме нет вправду недвижных точек (в предстоящем мы увидим, что это доказуемо), то отсюда заключим, что ни для какой вещи в О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ мире нет твердого и неизменного места, кроме того, которое определяется нашим мышлением.

14. Какое различие существует меж местом и местом

Но «место» и «пространство» различаются по наименованию, ибо «место» поточнее обозначает положение тела, ежели его величину и фигуру, тогда как, напротив, мы думаем быстрее о последних, когда говорим о «пространстве». Мы нередко говорим О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ, что одна вещь заняла место другой, хотя бы она и не была совсем таковой же величины и фигуры; но мы не разумеем тем, что она занимает однообразное с первой вещью место; и когда меняется положение, мы говорим, что поменялось и место, хотя бы сохранилась та же величина и фигура О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ. Таким макаром, говоря, что вещь находится в таком-то месте, мы разумеем только то, что она занимает известное положение по отношению к другим вещам; когда же мы прибавляем, что вещь заполняет данное место либо данное место, мы разумеем сверх того, что она обладает таковой величиной и фигурой, что может О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ его в точности заполнить.

15. Каким образом окружающая тело поверхность может рассматриваться как его наружное место

Итак, мы никогда не делаем различия меж местом и протяжением в длину, ширину и глубину. Но мы время от времени рассматриваем их как нечто присущее вещи, которая занимает место, время от времени О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ — как наружное для нее. Внутреннее место ничем не разнится от места, наружное же мы время от времени осознаем как поверхность, конкретно окружающую предмет, который занимает место (следует увидеть, что под поверхностью я разумею тут не какую-либо часть окружающего тела, но только границу меж окружающим телом и тем, которое окружено; такая граница О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ — не что другое, как модус), либо как поверхность, рассматриваемую вообщем, которая не является частью ни того, ни другого из тел, но всегда мыслится одной и той же, так как она сохраняет одну и ту же величину и фигуру. Ибо, хотя мы и лицезреем, что тело, окружающее О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ другое тело, меняется вкупе со собственной поверхностью, все же мы не говорим, что окруженная собственной поверхностью вещь изменила свое место, если она сохраняет то же положение по отношению к другим телам, которые мы рассматриваем как недвижные. Так, если судно с одной стороны уносится течением реки, а с другой — отгоняется О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ ветром с таковой силой, что оно не меняет собственного положения относительно берегов, то мы говорим, что оно остается на том же месте, хотя бы вся окружающая его поверхность непрестанно изменялась.

16. О том, что не может быть никакой пустоты в том смысле, в каком понимают это слово философы

Что касается пустого места О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ в том смысле, в каком философы понимают это слово, т.е. такового места, где нет никакой субстанции, то разумеется, что в универсуме нет места, которое было бы таким, так как протяжение места либо внутреннего места не отличается от протяжения тела. А потому что из 1-го того, что тело О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ протяженно в длину, ширину и глубину, мы верно заключаем, что оно — субстанция (ибо мы осознаем, что нереально, чтоб «ничто» обладало любым протяжением), то и относительно места, предполагаемого пустым, должно заключать то же, а конкретно что раз в нем есть протяжение, то с необходимостью в нем также должна быть и субстанция.

17. Слово О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ «пустота» в принятом употреблении не исключает всякого рода тел

Если мы словом «пустота» пользуемся в его обыкновенном значении и говорим, что некоторое место пусто, тем мы никак не желаем сказать, что в этом месте либо в этом пространстве нет ничего, а только то, что в нем нет ничего из того, что О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ, как мы думаем, должно бы в нем быть. Так, если сосуд предназначен для воды, а заполнен только воздухом, мы называем его пустым; точно так же мы говорим, что в садке ничего нет, когда в нем отсутствует рыба, хотя он и заполнен водой; мы говорим, дальше, что корабль, оснащенный для О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ перевозки продуктов, пуст, если он нагружен одним песком как балластом для сопротивления порывам ветра. Конкретно в таком смысле мы говорим, что пусто место, когда в нем нет ничего, что можно было бы принимать эмоциями, хотя бы это место и было заполнено сотворенной материей и протяженной субстанцией. Ибо О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ мы не привыкли принимать во внимание окружающие нас тела по другому, чем так как они вызывают в наших органах эмоций воспоминания настолько сильные, что они становятся для нас осязаемыми. И если заместо того, чтоб держать в голове, что должно осознавать под словами «пустота» и «ничто», мы стали бы, дальше, считать, как О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ будто в пространстве, в каком наши чувства ничего не воспринимают, не содержится никакой сотворенной вещи, то мы впали бы в настолько же страшенную ошибку, как если б по привычке гласить, что сосуд, заполненный только воздухом, пуст, заключили, как будто имеющийся в сосуде воздух не есть вещь О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ, либо субстанция.

18. Каким образом можно поправить неверный взор на пустоту

Практически все мы допускаем эту ошибку уже в ранешном детстве, так как, не видя нужной связи меж сосудом и содержащимся в нем телом, мы предполагаем, что Бог мог бы все тело, заполняющее какой-нибудь сосуд, удалить из последнего и сохранить О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ сосуд в этом его состоянии, так чтоб никакое другое тело не заняло место удаленного. Чтоб сейчас поправить эту ошибку, заметим, что если и нет нужной связи меж сосудом и заполняющим его тем либо другим телом, то, непременно, существует нужная зависимость меж вогнутой фигурой сосуда и протяжением, которое должно заключаться в О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ полости сосуда; настолько же несуразно мыслить гору без равнины, как мыслить полость сосуда без протяжения, которое она содержит, а протяжение — без чего-либо протяженного, по той причине, что, как уже не раз указывалось, «ничто» не может иметь протяжения. Потому если спросят: что случилось бы, если б Бог удалил тело О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ, находящееся в дан-

ном сосуде, и не допустил, чтоб другое тело заняло покинутое место, то на этот вопрос необходимо ответить: в таком случае стороны сосуда сблизятся так, что замкнутся, ибо когда меж 2-мя телами не находится ничего, то они нужно должны касаться друг дружку, потому что очевидно несуразно, чтоб О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ тела были отдалены друг от друга, т.е. чтоб меж ними имелось расстояние и чтоб в то же время это расстояние было «ничем», так как расстояние есть модус протяжения, которое не может существовать без какой-нибудь протяженной вещи.

19. Это подтверждает произнесенное о разрежении

Отметив, что природа вещественной субстанции, либо тела, состоит О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ только в том, что она — нечто протяженное и что ее протяжение не отличается от протяжения, приписываемого пустому месту, мы просто усвоим невозможность того, чтоб одна из частей этого телесного протяжения каким бы то ни было образом занимала в одном случае большее место, ежели в другом, и чтоб она могла разрежаться О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ по другому, чем вышеперечисленным методом (ч. II, § 6). Усвоим мы также невозможность того, чтоб в сосуде было больше материи, т.е. телесной субстанции, когда он заполнен свинцом, золотом либо любым другим томным и жестким телом, чем когда в нем содержится только воздух и сосуд кажется пустым; ибо величина частей О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ, из которых состоит тело, зависит не от тяжести либо твердости, которые, как было также обозначено (ч. II, § 4 и 11), мы при всем этом чувствуем, но только от протяжения, всегда схожего в одном и том же сосуде.

20. О невозможности существования атомов, либо мелких неразделимых телец

Просто также осознать, что нереально существование О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ каких-то атомов, т.е. неразделимых частиц тела, как это представили некие философы [21]. Тем паче что, сколь бы малыми ни предполагались эти частички, раз они по необходимости должны быть протяженными, мы осознаем, что посреди их нет ни одной, которую нельзя было бы поделить на две либо несколько еще больше маленьких О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ; отсюда и следует, что они все делимы. Ибо из ясного и ясного познания того, что вещь может быть разбита, мы выносим суждение о ее делимости; если б мы судили по другому, наше суждение об этой вещи противоречило бы тому, что мы о

ней знаем. Если мы даже вообразим, как будто Бог О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ сделал какую-нибудь частичку материи настолько малой, что ее нельзя поделить на еще наименьшие, мы все таки не вправе заключить из этого, что она неразделима: если б Бог и сделал частичку настолько малой, что она не могла бы быть разбита чем-либо сотворенным Богом, то себя самого О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ он не мог бы лишить власти поделить ее, ибо совсем нереально, чтоб Бог умалил свое всемогущество, как мы это уже увидели выше (ч. I, § 60). Потому мы скажем, что наималейшая протяженная частичка, какая только может существовать на свете, все таки может быть разбита, ибо такая она по собственной природе О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ.

21. Протяжение мира безгранично

Мы узнаем также, что этот мир, либо протяженная материя, составляющая универсум, не имеет никаких гра-пиц, ибо, даже помыслив, что они где-либо есть, мы не только лишь можем вообразить за ними безгранично протяженные места, да и постигаем, что они вправду таковы, какими мы их воображаем. Таким макаром О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ, они содержат неопределенно протяженное тело, ибо мысль того протяжения, которое мы постигаем в любом пространстве, и есть подлинная и соответствующая мысль тела.

22. Земля и небеса сделаны из одной и той же материи; нескольких миров быть не может

Отсюда несложно заключить, что земля и небеса сделаны из одной и той же О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ материи; и даже если б миров было нескончаемое огромное количество, то они нужно состояли бы из этой же материи. Отсюда следует, что не может быть многих миров, ибо мы сейчас с очевидностью постигаем, что материя, природа которой состоит исключительно в том, что она — вещь протяженная, занимает сейчас все О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ вообразимые места, где те либо другие миры могли бы находиться; а идеи какой-нибудь другой материи мы внутри себя не находим.

23. Все видоизменения в материи зависят от движения ее частей

Как следует, во всем универсуме существует одна и та же материя и мы познаем ее единственно только в силу ее протяженности. Все О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ характеристики, ясно воспринимаемые в материи, сводятся единственно к тому, что она делима и подвижна в собственных частях и. стало быть, способна принимать разные состояния, которые, как мы лицезрели, могут вытекать из движения ее частей. Хотя мы и можем на уровне мыслей поделить эту материю, все же непременно О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ, что поменять в ней что-либо наше мышление не способен; все различие встречающихся в материи форм находится в зависимости от местного движения. Это уже было, непременно, отмечено философами, они в почти всех местах утверждали, что природа есть начало движения и покоя, при этом под природой они разумели то, по этому О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ все телесные вещи размещаются так, как мы это лицезреем на опыте.

24. Что такое движение в принятом смысле

Но движение (очевидно, местное, т.е. совершающееся из 1-го места в другое, ибо только оно для меня понятно, и не думаю, что в природе следует полагать какое-либо другое) — итак, движение в О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ обыкновенном осознании этого слова есть не что другое, как действие, средством которого данное тело перебегает с 1-го места на другое. И подобно тому как мы уже отмечали (ч. II, § 13), что одна и та же вещь в одно и то же время и меняет и не меняет собственного места, так же О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ можно сказать, что она сразу движется и не движется. Так, к примеру, тот, кто посиживает на корме корабля, подгоняемого ветром, представляет себя передвигающимся по отношению к берегам, если считает их недвижными; но он задумывается неприятное, если глядит на корабль, потому что не изменяет собственного положения по отношению к О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ его частям. А так как мы приучены мыслить, что нет движения без деяния, то быстрее даже скажем, что тот, кто посиживает на корме, находится в покое, ежели что он движется, раз он не чувствует внутри себя никакого деяния.

25. Что такое движение в подлинном смысле слова

Если же, не останавливаясь на О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ том, что не имеет никакого основания, не считая обыденного словоупотребления, мы желаем выяснить, что такое движение в подлинном смысле, то мы говорим, чтоб приписать ему определенную природу, что оно есть перемещение одной части материи, либо 1-го тела, из соседства тех тел, которые с ним соприкасались и которые мы рассматриваем как находящиеся в О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ покое, в соседство других тел. Под одним телом, либо одной частью материи я понимаю все то, что переносится сразу, хотя бы оно состояло из нескольких частей, имеющих в

для себя и другие движения. Говорю же я «перемещение», а не «перемещающая сила либо действие» с целью указать, что О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ движение всегда существует в движимом теле, но не в движущем; на мой взор, эти две вещи обычно недостаточно кропотливо различаются. Дальше, я разумею под движением только модус движимого, а никак не субстанцию, подобно тому как фигура есть модус вещи, ею обладающей, покой — модус покоящейся вещи.

26. Для движения требуется не больше деяния О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ, чем для покоя

При всем этом должно увидеть, что, предполагая в движении больше деяния, ежели в покое, мы допускаем ошибку с самого юношества, потому что наше тело обычно движется по нашей воле, конкретно нами сознаваемой, а лежит оно только поэтому, что его привязывает к Земле тяжесть, силы которой мы, но, не О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ ощущаем. А потому что тяжесть и многие другие обычно не замечаемые нами предпосылки оказывают сопротивление движениям наших членов и вызывают утомление, то нам кажется, как будто нужно большее действие и большая сила для произведения движения, чем для его прекращения; по другому говоря, мы принимаем действие за усилие, которое должны О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ сделать, чтоб передвинуть наши члены, а с помощью их и другие тела. Но мы просто освободимся от этого неверного суждения, если заметим, что усилие нужно нам не только лишь для того, чтоб двинуть находящиеся рядом с нами тела, но нередко и для того, чтоб приостановить их О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ движение, когда оно не прекращается по той либо другой причине. Так, к примеру, мы производим не больше деяния, чтоб привести в движение покоящееся в тихой, непроточной воде судно, чем для того, чтоб вдруг приостановить его; а если опыт нам указывает, что для его остановки требуется несколько наименьшее усилие, то О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ это поэтому, что тут не приняты в расчет тяжесть поднимаемой при движении воды и ее вязкость, которые постепенно замедляют движение (я представляю для себя тут вроде бы стоячую воду в заводи).

27. Движение и покой — только два разных модуса тела

Потому что речь тут идет не о действии того, кто движет либо же О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ останавливает движение, и потому что мы рассматриваем приемущественно перемещение и прекращение перемещения, т.е. покой, то ясно, что это перемещение вне движимого тела — ничто и что только само тело находится в разных состояниях, когда оно перемещается либо когда не перемещается, т.е. лежит; таким макаром, движение и О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ покой сущность не что другое, как два разных модуса.

28. Движение в своем смысле относится только к телам, соприкасающимся с тем телом, о котором говорится, что оно движется

Сверх того, я прибавил, что перемещение совершается из соседства одних соприкасающихся тел в соседство других, а не из 1-го места в другое, ибо О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ, как я выложил выше (ч. II, § 10—16), значения слова «место» различны и зависят от нашего мышления. Но когда под движением очевидно перемещение тела из соседства соприкасающихся с ним тел, то совсем непременно, что одному движимому телу мы можем приписать сразу не больше 1-го движения по той причине, что в одно и то О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ же время с ним может соприкасаться только определенное число тел.

29. Оно даже относится только к тем телам, которые мы рассматриваем как находящиеся в покое

В конце концов, я произнес, что перемещение совершается из соседства не всех соприкасающихся тел, но только тех, которые рассматриваются как находящиеся в покое. Ибо перемещение взаимно О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ, и нельзя мыслить тело АВ (рис. 1) переходящим из соседства телом CD, не подразумевая совместно с тем перехода CD из соседства с АВ и не имея в виду, что и для 1-го, и для другого требуется однообразное действие. Потому если мы желаем приписать движению природу, которую можно было бы рассматривать О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ в отдельности, безотносительно к какой-либо другой вещи, то в случае перемещения 2-ух соприкасающихся тел — 1-го в одну сторону, другого в другую, в силу чего тела отделяются друг от друга, — мы не затруднимся ска-

зать, что в одном теле столько же движения, сколько в другом. Согласен, что тем мы О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ очень далековато отклоняемся от обыденного метода выражения: находясь на Земле и полагая ее в состоянии покоя, мы, хотя и лицезреем, что некие ее части, соприкасающиеся с другими, более маленькими телами, передвигаются из этого соседства, не считаем, но, что сама она передвигается.

30. Отсюда следует, что движение, отделяющее друг от друга О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ два соприкасающихся тела, приписывается одному телу в большей степени перед другим

Мы полагаем, что тело не движется, если оно не движется полностью, и мы не можем увериться в движении всей Земли из того только, что некие части ее передвигаются из соседства соприкасающихся других, более маленьких тел, ибо нередко смотрим О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ вокруг нас бессчетные взаимно обратные перемещения такового рода. К примеру, если представить, что тело EFGH (рис. 1) — Земля и что на ней сразу движутся тело АВ от Е к F и тело CD от Я к G, то, хотя мы и знаем, что части Земли, соприкасающиеся с телом АВ, передвигаются от О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ В к А и что деяния, вызывающие эти перемещения, в частях Земли не меньше и не другой природы, чем в теле АВ, мы, но, не скажем, что Земля движется от В к А, т.е. с запада на восток. Ведь в таком случае из того, что части Земли О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ, смежные с CD, переносятся от С к D, надлежало бы на том же основании заключить, что Земля движется и в оборотную сторону, с востока на запад, что противоречит одно другому. Потому мы предпочитаем гласить, что движутся тела АВ, CD и другие подобные им, а не Земля. Но при всем этом мы О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ будем держать в голове, что все реальное и положительное в передвигающихся телах, по этому мы и называем их передвигающимися, имеется также в других соприкасающихся с ними телах, хотя последние рассматриваются как находящиеся в покое.

31. Каким образом в одном и том же теле может быть несколько разных движений

Хотя каждое О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ тело имеет только одно характерное ему движение, потому что только известное число других тел соприкасается с ним и находится по отношению к нему в покое, но оно может учавствовать в бессчетных других движениях, так как оно составляет часть неких других тел, совершающих другие движения. Так, если у О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ морехода, расхаживающего по кораблю, в кармашке часы, то колесики этих часов движутся так, как характерно только им одним; но они, непременно, причастны к движению расхаживающего морехода, так как составляют с ним одно перемещающееся тело; непременно, причастны они и к движению корабля, и к движению моря, так как они следуют О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ его течению, и к движению Земли, если представить, что она крутится вокруг собственной оси, потому что с Землей они составляют одно тело. И хотя справедливо, что в колесиках часов имеются все эти движения, но ввиду затруднительности мыслить сходу настолько бессчетные движения, также ввиду того, что не все движения, которым причастны колесики О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ, нам известны, для нас довольно рассматривать в каждом теле только то движение, которое ему единственно характерно и которое мы можем узнать достоверным образом.

32. Каким образом движение, единственное в своем смысле слова, единственное для каждого тела, может также приниматься за несколько движений

Не считая того, единственное движение, характерное каждому телу, можно рассматривать О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ как составленное из многих движений. Так, к примеру, в колесах кареты мы различаем два движения: одно — радиальное, вокруг их оси, другое — прямое, оставляющее след по пути движения. Но что оба этих движения не различаются в реальности, ясно из того, что неважно какая точка колес, в как и всякого другого О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ передвигающегося тела, обрисовывает только одну определенную линию, и не имеет значения, что эта линия нередко так зигзагообразна, будто бы она произведена несколькими разными движениями: ведь можно вообразить, что всякая, даже ровная, линия, простая из всех, была описана в итоге бессчетных движений. Так, к примеру, если линия АВ (рис. 2) движется О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ по направлению к CD, a точка А сразу приближается к В, то ровная AD, описываемая точкой А, будет зависеть от 2-ух прямых движений (А к В и АВ к CD) более, чем кри-

вая, описываемая каждой точкой колеса, зависит и от прямого и от радиального движения О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ. Потому, хотя нередко полезно делить движение на несколько частей, чтоб лучше в нем разобраться, но в абсолютном смысле на каждое тело должно приходиться не больше 1-го движения.


o-molodezhnih-premiyah-administracii-belozerskogo-rajona.html
o-molodezhnom-konkurse-video-i-audiorolikov-yavibirayu.html
o-molodyozhnoj-politike-v-rossijskoj-federacii-stranica-3.html